Interview in Otkrytaja

(2011), 26 July - 3 August no.29, “Izuchite opyt Shotlandii, eto vam pomozhet,” [Learn from the experience of Scotland; it will help you]

Недавно «Открытая» завершила один из самых масштабных проектов за время существования газеты под названием «Вне зоны действия». В его рамках на протяжении трех месяцев более полусотни экспертов-кавказоведов из России и других стран пытались ответить на вопрос: почему на Северном Кавказе не работают привычные законы экономики?
И вот сегодня по этому же актуальному вопросу захотел высказаться на страницах «Открытой» газеты один из наиболее известных американских исследователей проблем Кавказа, профессор департамента антропологии Университета Макмастера (Онтарио), культуролог Джон КОЛАРУССО.

– За прошлое десятилетие Москва влила огромные деньги в северокавказские республики, но при этом так и не получила соразмерного улучшения местных социально-экономических реалий.

Быть может, и впрямь законы экономики не работают на Северном Кавказе? Полагаю, ответ прост. Только чтобы найти его, нужно обращаться вовсе не к сфере экономики, ибо экономические законы не существуют в вакууме, они «вложены» в культуру.

Эти законы были первоначально сформулированы Адамом Смитом, шотландцем, жившим с 1723 до 1790 года. Именно Смит впервые сформулировал идею о «невидимой руке» рынка, которая якобы создает наиболее эффективный порядок оборота любых экономических ресурсов. При этом, конечно, он прекрасно знал о силах, которые этот идеальный принцип искажают, - те, что он назвал «непроизводительным трудом» и «заговором бизнеса».

Впрочем, взгляды Смита были намного более взвешенными, нежели принято считать сегодня. При внимательном прочтении его трудов становится понятно, что на самом деле Смит не особо верил в свободу рынка от влияния социальных и политических факторов. Конечно, он понимал, что алчность бизнеса может легко превратить самый либеральный рынок в клубок интриг монополий, которые работают не на достижение, а против общественного блага.

В молодости Смит пережил Якобинское восстание в Шотландии, в ходе которого монарший изгнанник Карл Эдуард Стюарт попытался вернуть себе британский трон. После поражения шотландцев в битве под Каллоденом в 1746 году Лондон принял самые решительные меры, чтобы установить централизованный государственный контроль над Шотландией, разрушив клановую систему, лежащую в основе уклада этого региона. Тот контраст, который Смит наблюдал между традиционным клановым обществом и «модернизацией», жестко навязываемой Лондоном, и определил его экономические воззрения.

Последствием разрушения клановой системы в Шотландии в XIX столетии стало обезземеливание крестьян, называемых «крофтерами». Это в конечном итоге привело к массовой эмиграции шотландцев за пределы родины и затяжной экономической депрессии в Шотландии, которая дает о себе знать и по сей день.

Почему все это произошло? Чтобы ответить на вопрос, необходимо сказать про саму клановую систему. Кланы – это форма общественной организации, которая исторически лежит между «расширенной» семьей (тухум у кавказских этносов – Ред.) и государством. Каждому своему члену (при условии соблюдения им клановых законов) клан дает ощущение безопасности и обеспечивает участие в процессе распределения ресурсов, начиная от земли и заканчивая домашним скотом.

Вместе с тем, рыночные законы чужды природе клана, ведь распределение ресурсов в нем происходит в зависимости от степени родства или иного кланового статуса, а не экономической эффективности. Поэтому клан в ходе исторической эволюции неизменно вступает в противоречие с более совершенными формами социальной организации (хотя отдельные его черты сохраняются и в современном обществе).

Историческая судьба Северного Кавказа подобна той же Шотландии: завоевание, подавление, массовое изгнание старожилов, последующий экономический коллапс и медленное, мучительное восстановление. И нынешние проблемы Кавказа, на мой взгляд, связаны с тем, что здесь продолжают сосуществовать изживающая себя клановая, традиционная система социальных отношений и принципы «нового», модернизированного общества.

Спустя 250 лет после Якобинского восстания, отбросившего ее далеко назад, Шотландия полностью реинтегрировалась в Великобританию, но все еще сохраняет особую культуру и идентичность. Спустя 150 лет после окончания Кавказской войны у Северного Кавказа тоже сохраняется некая «особость» в пределах Российской Федерации, его финансовое положение шатко, до конца не восстановились связи с внешними диаспорами.

Будь еще впереди сотня лет столь же щедрых субсидий, как и сейчас, мы бы несомненно увидели в горских республиках изменения к лучшему, но я сомневаюсь, что у Москвы или российского общества есть готовность к продолжению столь же щедрого субсидирования Кавказа. Поэтому нужно искать какие-то альтернативные пути решения кавказских проблем.

Шотландцы в конечном счете нашли свое особое место в пределах Великобритании. Может ли что-то подобное произойти и в случае Северного Кавказа? Полагаю, да. На рубеже XVIII-XIX веков шотландцы пережили культурный «ренессанс»: выдающиеся авторы, философы и ученые шотландского происхождения стали вновь востребованы в еще недавно враждебной к ним социокультурной среде Англии.

Ощутимым знаком изменений было то, что шотландские войска, официальной формой которых является этническая юбка-килт, стали привычной, но в то же время яркой частью английских вооруженных сил Ее Величества. Кстати, ведь и в России царя также охранял отряд из великолепно подготовленных воинов-горцев.

Какое же мы можем сделать резюме? Только поддерживая те сферы культурной жизни Северного Кавказа, которые не вступают в конфликт с интересами федерального центра (живопись и танец, литературу и фольклор, военное и спортивное мастерство), российские власти найдут способ мирно сосуществовать с этой сложной и такой специфичной областью. И в конечном итоге мы увидим и экономическое возрождение Кавказа, а затем и возвращение в этот регион социально-политической стабильности.

Записал и перевел
Антон ЧАБЛИН,
обозреватель «Открытой»